Управление капиталом в условиях коронавируса: что нас ждет?

Управление капиталом в условиях коронавируса: что нас ждет?

Андрей Гурар. Управление капиталом в условиях коронавируса: что нас ждет?

Интервью с Андреем Гураром, управляющим партнером инвестиционно-правовой компании «Чайка»

Хотите заказать интервью с экспертом — журналистом. Елена Живова WhatsApp +79032197557

— Андрей, Вы продолжительное время работаете в сфере управления капитала и риск менеджмента, полагаю, что сложившаяся общемировая ситуация, связанная с COVID-19, должна серьёзно отразиться на отрасли?

— И да, и нет. Да, потому, что масштабные изменения в привычных режимах функционирования целых экономик не могут не отразиться как на макроэкономических показателях, так и на повседневной жизни людей в целом. Надо понимать, что степень глобализации, и, в частности, “глобального рынка” настолько велика, что простои условных заводов где-нибудь в пригороде Уханя могут привести к кризису фермеров кофе в Андах. В то же время, с точки зрения управления рисками, ничего экстравагантного на самом деле не произошло. Инвестиционные портфели определенно “просели”, и некоторые позиции, объективно, никогда уже не выйдут в плюс. Тем не менее, это рабочие моменты, и управляющие портфелями должны были предусмотреть хотя бы частично подобные ситуации, которые могут привести к массовому дефолту. Как это произошло на практике, вопрос отдельный. Была ли отрасль готова? Скорее нет, чем да. Важный момент в том, что, во время практически любого кризиса, денежной массы меньше не становится. Это означает, что одни финансовые инструменты становятся менее, а другие, новые, отвечающие требованиям инвесторов, более эффективными.

— Как профессионалы могли подготовиться к такой ситуации? Можно ли было действительно обезопасить свой инвестиционный портфель?

— Портфельное инвестирование, как таковое, влечет не до конца определенную степень риска. Инвестиции всегда сопряжены с риском, который напрямую зависит от условно-прогнозируемых процессов и процедур. И даже в этом случае, гарантированного дохода едва ли кто может пообещать. Говорить о пандемии в свете вышесказанного и вовсе не приходится. При этом, с точки зрения экономической науки, происходящее ложится в канву академических стандартов: есть устоявшееся выражение, закрепленное даже законодательно — форс мажор. Сейчас мы наблюдаем именно его, то есть, обстоятельства непреодолимой силы. Конечно же, предусмотреть массовый дефолт, и эффективно составить портфель таким образом, чтобы зафиксировать прибыль в данной ситуации – это, скорее, утопия, или большая удача. И если первое невозможно, то у ряда коллег, вероятно будет не самый ужасный результат. Политика риск-менеджмента, управляющего портфелем, здесь прямой корреляции не имеет. Ибо тот уровень риска, который был приемлем, имел отношение к тем активам, которые “работали” в условиях нормального функционирования экономик. Форс-мажор — абсолютно отдельный вид риска, стоящий особняком. Ну, а пандемия — этот тот тип форс-мажора, который может и вовсе поставить крест на инвестиционной деятельности как таковой, по крайней мере, на время.

— Каким образом можно было обезопасить свой портфель?

— Есть прописные истины портфельного инвестирования и хрестоматийное соотношение риска и доходности. Я, пожалуй, совру, если скажу, что были какие-то чудодейственные механизмы и способы наверняка и гарантированно избежать убытков. При возникновении форс-мажорных ситуаций, ваш риск-менеджмент остается не у дел. Задача управляющего — зафиксировать убытки по тем позициям, которые, очевидно, уже не вырастут, и постараться компенсировать этот убыток за счет других, более рисковых позиций. Советую максимально диверсифицировать портфель, и быть открытым новому. В некоторых случаях, я держу вплоть до 8-10% портфеля в криптовалюте. Несмотря на “криптозиму”, там все еще можно работать. Стандартом, конечно, является доллар, золото, и казначейские облигации США.

— Какие перспективы у России и Российского бизнеса / предпринимательства?

— Ситуация в нашей стране, как и в целом мире, не самая благоприятная. Большинство предпринимателей были не готовы, ни морально, ни финансово к таким потрясениям: у одних не хватает подушки безопасности, у других бизнес только начал функционировать, и имеются непогашенные кредиты. А платить за их обслуживание не с чего, так как продаж нет, и, в ближайшее время, судя по всему, не будет. Подавляющее большинство предприятий начало испытывать кризис кратковременной ликвидности, когда операционная деятельность компании оказалась буквально парализована из-за явного недостатка средств, которые требовалось потратить еще вчера, чтобы продолжить работать сегодня. На фоне этого и ввиду глобальной неопределенности, заимствование оказалось фактически недоступным, так как сами кредитные организации в таких условиях поспешно начинают доформировывать резервы, предвидя волнообразную череду банкротств. Регуляторы же непременно будут усиливать свое давление и контроль, что, в свою очередь, не может не отразиться на бизнесе, который пребывает в упадке. Российская экономика до сегодняшнего момента сильно зависела от экспорта углеводородов и импорта, буквально, всего остального. Экономика в 2020 году глобальна, и, как бы наивно это не звучало, все зависят от всех. Конечно, с определенными оговорками. Россия в этом отношении, к сожалению, более зависима. Соответственно, нам придется ждать, когда восстановятся все остальные, и терпеть многие лишения и невзгоды. Все рынки цикличны, а кризис имеет свое начало и конец. На вопрос, какие перспективы у российского бизнеса, отвечу стандартно: для тех, кто не закроется, перспективы не плохи — суметь перестроиться в таких условиях, это, несомненно, показатель профессионализма менеджмента. Для новоприбывших — также все будет хорошо. Новые рынки, новые возможности. Вопрос, как пережить этот кризис и остаться на плаву — история совсем отдельная. Слабые уйдут, сильные останутся, появятся предприимчивые. Рынок, какой бы он не был, все расставит по своим местам. 

— Насколько серьезными Вы видите последствия сегодняшнего кризиса?

— Для того, чтобы заниматься прогнозированием, необходимо обладать определенными знаниями, на основании которых можно строить гипотезы и давать какие-либо прогнозы. На момент нашей беседы очевидно, что существенный кризис, как таковой, еще не наступил. Соответственно, пока не совсем понятно с масштабом и видом кризиса, любые прогнозы будут носить характер “гипотез в третьей степени”. Конечно же, очевидно, что мы находимся где-то в самом начале разгара кризиса и говорить о том, что его нет — не совсем справедливо. Мы видим, что рынок углеводородов перестал существовать: CME, например, допустила негативные котировки по контрактам. Выражаясь понятным языком, цена на нефть стала отрицательной. Но, опять-таки — с оговорками. Речь идет, все-таки, о фьючерсах, причем, на месяц май. Фьючерсы той же техасской нефти в июне котируются позитивно. Хотя, наша нефть Urals на данный момент находится в отрицательных значениях, что-то около -2$. Куда это все приведет, судить сложно. Последствия в краткосрочной и среднесрочной перспективе ясны. Это отнюдь не первый кризис на рынке углеводородов. Однако, есть мнение, что этот рынок уже не выйдет на прежний уровень. Зависимость от нефти постоянно снижалась, особенно в экономиках развитых стран. Переход к альтернативным, в частности, возобновляемым источникам энергии, однозначно сыграет очень ощутимую роль в восстановлении рынка углеводородов. Американские сланцевики “умирают” один за другим, да и в целом, очень похоже, что вся отрасль больше напоминает динозавров, которые начинают медленно, но верно отмирать. В этой связи есть две важные вещи: первое — это громкое падение нефтедобытчиков. Невозможность платить по обязательствам создаст временную возможность заработать на их полном развале. Второе — это явная возможность, которая открывается уже более широкой публике, инвестировать в компании возобновляемой энергетики, в последнее время показывающие интересную позитивную динамику. Так, например, Daqo New Energy в один момент показала феноменальную доходность более +100% в период с 2017 по 2019 год. В целом, по сектору наблюдается довольно низкий показатель Net Debt to EBITDA, если брать ключевых игроков, что может косвенно свидетельствовать об их инвестиционной привлекательности.

Считаю, что нас ждет лавинообразное появление еще большего количества стартапов, особенно в сфере альтернативной и возобновляемой энергетики. Бизнес будет стремиться к онлайн, и к максимальной автоматизации. Очевидно также, что цепочки поставок будут сокращать, и иметь явную тенденцию к локализации. Логистика получит очень сильный органический прирост как в объеме, так и, следовательно, в реально располагаемом капитале. Государственные учреждения будут упразднять свою работу в сторону онлайн режима. Соответственно, появятся сервисные компании, обслуживающие эту инфраструктуру. Это то, о чем я говорил раннее: создание новых рынков неизбежно. Ну и конечно, возвращаясь к сегодняшнему дню, не могу не затронуть тему всевозможных стрессовых ситуаций и логично вытекающих отсюда дефолтов по обязательствам и банкротств. Мы, как специалисты, работающие с капиталом, пройти мимо просто не можем. Возможность получить сверхприбыль сейчас реальна, как никогда.

— Вы — управляющий партнер инвестиционно-правовой компании. Что это за направление? Чем Вы занимаетесь?

— Направление не ново, а вот сочетание несколько необычное. Основной фокус компании — инвестиции. Прежде всего, это инвестиции в стрессовые активы. Мы охотно консультируем компании, попавшие в непростые ситуации. Компания молодая, но люди, ее основавшие, а также те команды, которые с ними пришли, имеют весьма приличный “послужной список” в таких направлениях, как: управление капиталом и рисками; работы со стрессовыми долгами и активами; антикризисное управление. У нас имеется мощный юридический отдел, это заслуживает отдельного внимания. Мы понимаем, как работать с компаниями, столкнувшимися с любыми внутренними, или внешними, специальными и стрессовыми ситуациями. Часто наше взаимодействие с клиентами выходит за рамки общепринятых стандартов: специфика бизнеса обязывает видеть гораздо глубже того, что есть на поверхности. Будь то разработка и сопровождение программ по выходу из кризиса, или интенсификация работы с дебиторской задолженностью, или просто оптимизация бизнес стратегии — это интересно, нам это нравится. Мы комфортно ощущаем себя в кризис, это не может не радовать.

В Инвестиционно-правовой компании “Чайка” я возглавил Департамент биржевых операций. В круг моих обязательств входит формирование стратегий управления ценными бумагами, денежными потоками и консультирование по вопросам риск-менеджмента. Эта работа требует не только широкого кругозора, но и гибкости мышления.

— Благодарю, что нашли время для беседы, Андрей. Могу ли я разместить в статье Ваши контакты, на случай, если у читателей появятся вопросы?

— Да, конечно.
Андрей Гурар
Управляющий партнер инвестиционно-правовой компании «Чайка»
telegram: @gurar
e-mail: a.gurar@chaika.group

Интервью провела эксперт-журналист NIE Journal Елена Живова

Написать
Send to WhatsApp
Приветствуем Вас!
Вы желаете -
Задать вопрос?
Найти поставщика?
Продать, купить товар?
Стать нашим партнером?